новости

Зелёный павильон
(Россия, 56-я биеннале в Венеции)
01.03.2015

Художник: Ирина Нахова
Куратор: Маргарита Тупицына
Комиссар: Стелла Кесаева

Концепция “Зелёного павильона” Ирины Наховой (1955 г. рождения) мысленно возвращает нас к венецианской биеннале 1993 года, а именно – к «Красному павильону» Ильи Кабакова. В этой инсталляции Кабаков выявил важность дискурса о цвете применительно к советским модернистам (Малевичу, Родченко, Клуцису) и постмодернистам (Комару и Меламиду, Кабакову, Макаревичу). Речь идёт о процессе перевода функции цвета из режима означаемого в режим означающего или из формализма в социо-формализм. “Красный павильон,” построенный в экстерьерной части (т.е. во дворе) щусевского строения, опустошил его интерьер, что стало метафорой, олицетворявшей не-институциональный статус альтернативных художников и их непричастность к индустрии культуры. С другой стороны, этот жест (жест де-интериоризации) обозначил выход московского концептуализма на интернациональную сцену.

В “Зелёном павильоне” Нахова, художник одного круга с Кабаковым, не встаёт на путь отчуждения от исторического здания, построенного архитектором мавзолея Ленина. Напротив, она осуществляет его трансформацию посредством перекрашивания экстерьера в оригинальный зелёный цвет и создания сигнификативного цветового потенциала в каждой из комнат павильона. В интерьерной части Нахова сталкивает режим цветовой стихии с её транс-живописным потенциалом и возможностью реагировать на культурные и социальные метаморфозы. Эти цветовые и интерактивные пространства восходят к уникальной модели инсталляционного искусства, предложенной Наховой в начале 1980-х годов в качестве реакции на трудные условия работы «несанкционированных» художников в тесных и захламлённых мастерских -- без каких-либо шансов на контакт со зрителем и внимание со стороны критиков. В серии инсталляций, созданных в одной из комнат её квартиры и вошедших в историю московского концептуализма под общим названием «Комнаты», Нахова дискурсивно отреагировала на пространственные ограничения и на исторически сложившийся голод по публике. В герметичном интерьере “Зелёного павильона” возникает чувство телесной причастности к выстроенным в нем пространствам – герметичным и в то же время разгерметизированным посредством цветового давления и накала интерактивности. Таким образом, если “Красный павильон” Кабакова ознаменовал конец интериоризации московского концептуализма, то “Зелёный павильон” Наховой возобновляет дебаты о самой возможности деинтериоризации локальных визуальных культур.